Пожизненная рента

Андрей сидел на лавочке у подъезда и курил. Он бросил курить лет десять назад, когда влетел на своей машине в аварию, попал в больницу и там у него нашли мерцательную аритмию. Много лет не прикасался к сигаретам и только недавно опять сорвался. Хотя ни один здравомыслящий человек не стал бы его упрекать. Даже жена не сказала ему ни слова.

Перед лавочкой остановилась Полина Сергеевна, старушка с ясным взглядом и белой кожей здорового и бодрого человека.

– Володенька, вам молочка купить?

Андрей молча смотрел на соседку. Сигарета тлела в его руке…

Всё началось примерно год назад. Андрей работал торговым представителем в средних размеров фирме. На его зарплату они вполне сносно существовали, но купить квартиру взрослеющей дочери нельзя было ни при каких обстоятельствах. И тогда жене Андрея пришла в голову мысль практического порядка. Однажды за ужином она деловито спросила:

– Соседку Полину Сергеевну знаешь?

Умотанный после трудного дня Андрей вяло качнул головой.

– Нет.

– В нашем подъезде, на восьмом живёт. Правда, она давно не выходит.

– Надо тимуровцам сказать.

Андрей попытался встать из-за стола.

– Сядь. Сейчас объясню. Сядь, говорю.

Андрей послушно сел.

– Знаешь, что такое пожизненная рента? Не принципиально, сейчас расскажу. Вот, смотри, есть старик…

– Старик Полина Сергеевна?

– Не перебивай. Я в общем плане. Старик или старушка. Одинокие. Болеющие. Дома сидят, даже в магазин сами не выходят. Может быть даже парализованные.

– Господи, давай не к ночи, а?

Жена молча встала и принялась с грохотом мыть тарелки. Андрей привычно заскулил.

– Ну, хорошо, я не буду перебивать. Просто пойми, тяжёлый день…

Но жена уже с готовностью бросила тарелки, вернулась за стол и наклонилась к Андрею.

– Значит, ты заключаешь с такой старушкой договор пожизненной ренты. Она тебе отписывает квартиру, причём собственником ты становишься сразу, как только подписали этот договор.

– Мы тут же мочим старуху, и – оба-на, квартира наша?

Жена молча смотрела на Андрея. Поёрзав, он поднял руки.

– Всё, ни слова. Итак, у нас на руках беспомощная бабка …

– Не у нас – у тебя.

– Прости?

Жена терпеливо пустилась в объяснения.

– Я всё узнала. Такой договор мы не можем подписывать вместе. Либо ты, либо я. У тебя зарплата больше. И стабильней. Значит, ты подписываешь договор. По договору она тебе квартиру, а ты ей – еду, лекарства, заботишься по-всякому, следишь за ней, ну, и так далее.

– И сколько этот праздник жизни будет тянуться?

– Пока она не умрёт.

– Господи Иисусе!

– Учти, она очень больная.

Андрей поёжился. Жена приблизила к нему своё лицо.

– Нет, дай ей, конечно, Бог здоровья. Но сам подумай – сейчас она никому не нужна. А так ты… мы о ней заботиться будем. Она хоть последние дни или там, месяцы, поживёт как человек.

– Ладно, давай к финалу нашей беседы. Что я должен делать?

– Что значит – «что делать»? Иди к ней и договаривайся. Ты мужчина, она тебе скорей поверит.

Андрей не очень понимал, отчего стоящая одной ногой в могиле бабка станет верить именно ему, а не его жене, но задание выполнил. Полина Сергеевна согласилась с предложением на удивление легко. Как оказалось, она прекрасно помнила Андрея ещё мальчишкой, и ему пришлось выслушать долгий умилительный рассказ о том, как в возрасте десяти лет он измазал собачьим дерьмом дверь одного из жильцов дома. Надо отдать ему должное, жилец был большой сволочью, он порезал ножом подаренный Андрею родителями футбольный мяч, который случайно угодил ему в машину, не причинив ровного никакого вреда. Кто изгадил ему дверь, жилец знал точно, но доказать ничего не смог – на допросе, учинённом участковым в присутствии и при молчаливом сочувствии родителей, Андрей держался твёрдо и позиции «ничего не видел, учил уроки, вот тетрадки, сами посмотрите, тут даже число стоит, нет-нет, вы поглядите» не сдал.

На следующий день Андрей и Полина Сергеевна посетили нотариуса, заключили договор. В такси на обратном пути размякший от успешно выполненной миссии Андрей выслушал пару жалоб Полины Сергеевны на сердце, а затем принялся обсуждать первые шаги по обихаживанию попавшей на его попечение бабки.

– Значит, Полина Сергеевна, с продуктами всё понятно. Я вас домой завезу и сразу в магазин. Молоко, творог… Нет, творог лучше на рынке. Овощей возьму, фруктов. Теперь с лекарствами. Я думаю, что сначала мы вызовем хорошего врача, пусть он вас заново смотрит, выпишет лекарства, не такие, какие им разрешено выписывать, а нормальные, пусть подороже, это не страшно. Потому что, я слышал, участковым врачам дана команда…

Глянув на старуху, Андрей осёкся. Полина Сергеевна сидела, глядя перед собой неживыми глазами. По лицу быстро разливалась синюшная бледность. Нос становился острей. Волосы, недавно завитые в милые старушечьи букли, превращались в неживую паклю.

У Андрея впервые на глазах умер человек. Он медленно дотронулся до плеча бабки. Всё так же, с распахнутыми мёртвыми глазами, та медленно завалилась к двери машины.

Окаменевший Андрей вдруг заорал так, что таксист рывком вывернул руль и одновременно ударил по тормозам. Машина пошла юзом и под визг покрышек причалила к бордюру.

Разозлённый водитель винтом развернулся на сиденье:

– Ты охренел? Ты чего…?

Но Андрей уже вылетел из машины. И тут же отпрыгнул в сторону, едва не попав под колёса «скорой помощи». Под матерные вопли обоих водителей он выволок врача из «скорой» и тычками погнал в сторону такси.

– Пошли, давай быстрей, там у меня бабка померла.

Врач хладнокровно высвободил руку.

– Если уже померла, это не ко мне. Это надо вызывать машину для перевозки…

Но ошалевший от происходящего Андрей уже просто волок врача к машине.

– Она только что отъехала. Ещё тёплая. Давай, давай.

Андрей распахнул дверь такси, наполовину вытащил бабку.

– Чего смотрите?! Тащите!

Понукаемые Андреем, водители такси и «скорой» подхватили старушку и уложили в «скорую». Врач принялся неспешно её оглядывать.

– Чего ты копаешься? Доставай этот, ну, который электричеством бьёт! Чтобы завести её!

Огрызаясь и чертыхаясь, врач несколько ускорил свои движения. Посмотрев зрачки Полины Сергеевны, он развернулся и захлопнул дверь перед носом Андрея.

– Эй, а я?

Андрей принялся бродить вокруг машины, время от времени безуспешно пытаясь разглядеть что-нибудь через матовое стекло. Вдруг двигатель ожил, скрипнула передача, и – Андрей едва отскочил – «скорая» сорвалась с места и исчезла в потоке машин.

Едва волоча ноги от переживаний, Андрей явился домой. Молча бросил на стол договор, так же ничего не говоря, налил полстакана водки и залпом опрокинул в себя. Благодарно кивнув жене за то, что всё это время она молча ждала от него изложения событий, он начал рассказ, ничего не пропуская, с самого посещения нотариуса и заканчивая моментом, когда он добрался до больницы, куда отвезли ожившую бабку, и поговорил с врачом. Договорив, Андрей умолк. Жена тоже некоторое время не говорила ни слова. Потом взяла договор, пролистала его, бросила на стол. С интересом посмотрела на своего супруга.

– Ты хочешь сказать, что вы подписали договор, потом поехали домой, и она в дороге начала помирать?

– Начала? Она просто отдала концы. В один момент.

– И, если бы не ты, она бы так и умерла?

– Можно и так сказать.

– Потрясающе.

Жена задумчиво разглядывала Андрея. Губы её начали подрагивать.  Андрей, всё ещё поглощённый переживаниями, не выдержал.

– А что? Ты хотела, чтобы я прямиком на кладбище отволок? Помимо того, что это не по-христиански…

– Ты даже не крещёный.

Андрей взвился.

– Не перебивай! Знаешь, что мне пришлось сегодня пережить?! И потом, как собиралась в глаза соседям смотреть? Что бы они подумали? Что мы одним днём управились? Подписали и сразу прикончили?

Жена прикусила губу:

– Ну, строго говоря, как ты и собирался.

– Замолчи!!!

Жена не сдержалась, от смеха она повалилась на табурет.  Отсмеявшись, она вытерла глаза.

– Извини. Ты потерял чувство юмора. Завтра приготовлю ей чего-нибудь, отвезёшь в больницу. Не было забот…

В больнице Полину Сергеевну Андрей навещал почти месяц. За это время лечащий врач пересказал ему все болезни престарелой пациентки, упирая на то, что первопричина всех её страданий в гипертонии. Об этом Андрей и сообщил бабке, доставив её из больницы домой. У него была уже готова диета, которую они с женой узнали от их приятельницы, помешанной на здоровом образе жизни и нетрадиционной медицине. Подруга была слегка сумасшедшей, что не мешало ей довольно успешно помогать друзьям и близким в их немочах. Во всяком случае, летальных исходов в её практике не было, что Андрея и вдохновляло.

Однако тут благие намерения напоролись на категорический отказ упрямой старухи подчиниться каким бы то ни было ограничениям в рационе. Известие о том, что утро она будет начинать без куска копчёного сала, а оставшийся день обходиться практически без соли, она восприняла болезненно, а если называть вещи своими именами, попыталась запустить в своего опекуна тарелкой с овсяной кашей. Выручало то, что из-за тяжелейшего артрита Полина Сергеевна не могла сама ходить по магазинам и потому была вынуждена постепенно смириться с навязанными ей переменами в жизни. Даже специальные отвары трав она пила, хотя и вполголоса награждала Андрея обидными прозвищами.

Месяца через три участковая врач сообщила Андрею, что бабкина гипертония бесследно исчезла, присовокупив, что в научной литературе она о таком читала, но в своей практике никогда не наблюдала.

Новость об исцелении Полины Сергеевны от одной из хвороб жена Андрея восприняла со свойственным ей прагматизмом:

– Я так понимаю, в обозримом будущем нам кутью не готовить. Надо ставить её на ноги, пусть эта кошёлка сама по магазинам бегает. Ты уже зелёный стал со всеми её болячками. Короче, мне на работе рассказали об одном ревматологе. Не врачиха – волшебница.

Волшебница оказалась женщиной лет сорока, с жёстким взглядом и замашками, свойственными сержантам морской пехоты и учителям младших классов средних школ. Полину Сергеевну она попросту запугала, для начала выкинув в мусоропровод все её лекарства от артрита, а затем заставила делать упражнения для больных суставов. Бабка выла от боли, один раз неожиданно нехорошо выругалась, но упражнения делала.

Итогом стало то, что через несколько недель она смогла осторожно двигаться по квартире, а ещё через пару месяцев самостоятельно отправилась в магазин, до смерти напугав своих престарелых подружек по соседнему двору, которые похоронили её где-то на стыке прошлого и нынешнего тысячелетий.

Жизнь налаживалась. Бабка бодро мотылялась по магазинам, часами болтала у подъезда с другими старушками. Андрей поправился и порозовел. Он получил повышение и теперь уделял Полине Сергеевне значительно меньше времени.

Развязка наступила неожиданно. Возвращаясь как-то с работы, Андрей решил занести своей подопечной продуктов. Дверь бабкиной квартиры оказалась запертой изнутри, и открыть её не было никакой возможности. До приезда бригады МЧС Андрей и жена метались у двери – к старухе они привыкли и теперь предстоящие похороны воспринимали болезненно.

Дверь вскрыли. Андрей мягко отстранил жену:

– Подожди здесь. Мало ли что там.

Сотрудник МЧС толкнул дверь, они с Андреем шагнули в квартиру и оказались в плотном белом дыму. На кухне, на плите в огромной кастрюле догорала каша.

Распахнув дверь на балкон, Андрей ринулся в комнату, на ходу готовя себя к зрелищу скоропостижно скончавшейся старушки.

Бабка сидела в кресле, увлечённо глядя телевизор, изредка морщась от дыма. Подняв ясный взгляд на влетевшего Андрея, она отсутствующе помолчала, потом спросила:

– Тебе что надо, милок?

Андрей стоял, открыв рот. Орал телевизор. Мимо плыли клочья дыма. Бабка таращила на него глаза.

– Ты кто? А что за офицеры с тобой?

За спиной деликатно кашлянул боец МЧС:

– Командир, за дверь кто платить будет? Четыре тысячи. По счёту.

Через полчаса Андрей стоял у подъезда, слушая участкового врача и чувствуя, как у него поднимается давление. Он не знал, как это бывает, когда поднимается давление, у него, собственно, никогда не было давления, но сейчас он отчего-то не сомневался, что оно у него поднимается. Ломило затылок, давила тоска, хотелось умереть.

Врачиха сочувственно взяла его за руку.

– Мне казалось, вы знали, что у неё ещё и склероз.

Андрей потерянно мотнул головой:

– Нет. Не знал.

– Она давние события помнит хорошо, а что было недавно, может совсем не держать в памяти.

Врачиха помолчала.

– У вас же с ней договор пожизненной ренты? Наверное, будут проблемы.

Андрей в прострации согласился.

– Будут. Наверное.

На самом деле проблем не было. Судья по иску старухи в течение пяти минут признал договор пожизненной ренты ничтожным, ибо страдавшая склерозом старуха была недееспособной.

На выходе из суда Полина Сергеевна остановила Андрея:

– Володя…

– Андрей.

– Прости, Андрюш. Но, видать, у меня что-то было с головой, когда я договор подписывала. Я не то, что ты воспользовался там, упаси Господь.  Просто чего бы вдруг я стала договоры всякие подписывать? Я же здоровая вон какая. Сама себя, слава Богу, пока могу обихаживать. Зачем мне эти договоры?

Андрей сдавленно согласился.

– В общем, верно. Зачем?

 

Сейчас Полина Сергеевна стояла перед сидящим на скамейке Андреем и смотрела на него ясными глазами.

– Володенька, вам молочка купить?

– Полина Сергеевна, я не Володя, я …

Андрей осёкся. Какая разница? Он вздохнул.

– Купите.

– Три с половиной процента?

– Три с половиной.

– Вот видишь, я всё помню. Три с половиной. Я мигом.

Старушка бодро затопала к магазину.

© Другов А.А., 2021