На этот раз я хотел бы поговорить о книгах, которым экранизация противопоказана. Почти все эти книги стали культовыми, и фильмов по ним читатели ждали с огромным нетерпением. И практически во всех случаях эти ожидания были обмануты. И обмануты именно потому, что сам характер этих произведений был не кинематографичен.
Причины в каждом случае свои.
Проблемными оказываются прежде всего книги, написанные либо от первого лица, то есть от автора, либо от лица главного героя. Такие истории пишутся прежде всего для того, чтобы рассказать о переживаниях, о внутреннем мире автора или героя. И событийная часть в них вторична, она уходит на второй план. А кино – искусство пластическое, оно строится на визуальных образах. Как прикажете передавать душевные метания героя на экране?
Яркий пример этому – «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера. Культовая книга, она включена в число ста лучших романов на английском языке, рассказывает о нонконформизме, о неприятии подростком окружающей его действительности. Этот роман оказал колоссальное влияние и на молодое поколение американцев 50-х и 60-х годов прошлого столетия, и на людей старшего возраста.
Судя по всему, Сэлинджер был жертвой посттравматического стрессового расстройства (раньше его называли посттравматическим синдромом), полученным по время высадки союзнических войск в Нормандии в 1944 году и участия в дальнейших боевых действиях. В 1945 году он попал в госпиталь с нервным срывом. Эти психологические проблемы автора, как это часто бывает, нашли отражение в личности Холдена Колфилда, главного героя романа.
Такое переплетение личных проблем автора и его героя обычно бывает весьма продуктивным с точки зрения литературной. Но может оказывать губительное влияние на читателя с неустойчивой психикой. Да, Сэлинджер написал шедевр. Но среди тех, кто не выдержал психологического давления романа оказались, по крайней мере, трое известных убийц:
— романом был одержим Джон Хинкли, он в 1981 году стрелял в президента США Рональда Рейгана;
— Маньяк Роберт Бардо, в момент убийства им в 1989 году актрисы Ребекки Шеффер имел при себе эту книгу;
— убийца Джона Леннона Марк Чэпмен, выстрелив в музыканта, уселся читать этот роман. Он уверял, что зашифрованный приказ убить Леннона он нашёл именно в романе Сэлинджера.
«Над пропастью во ржи» – один из самых известных романов. И однако никто не решился на его экранизацию. Потому что эта книга – практически один сплошной монолог шестнадцатилетнего парня, в основе которого его оценки людей, событий, происходящего вокруг. Не рассказ о событиях, повторяю, а оценки!
Как это переводить на язык кино? Сам Сэлинджер прекрасно осознавал эту проблему и категорически возражал против экранизации своего романа.Он писал: «Я повторяю это снова и снова, но никто, похоже, со мной не согласен: «Над пропастью во ржи» – это очень «литературный» роман … Размышления и поступки, которые кажутся абсолютно естественными в уединенности романа, на сцене, в лучшем случае, обернутся псевдосимуляцией, если такое слово вообще существует …».
Похожая проблема с книгой «В августе сорок четвёртого». Книга Владимира Богомолова о военных контрразведчиках пользовалась колоссальной популярностью у советских читателей в семидесятых и восьмидесятых годах прошлого века. Но у неё есть одна особенность – она изложена глазами трёх контрразведчиков – капитана Алёхина, старшего лейтенанта Таманцева и лейтенанта Блинова. Действия там – минимум. Достоверность романа, его, если хотите, обаяние – в массе документов, связанных так или иначе с розыском немецкой разведгруппы, в воспоминаниях контрразведчиков, прежде всего, Таманцева о задержаниях диверсантов, отсылки к реалиям и деталям работы фронтовой контрразведки. Но почти это не переводимо в зрительные образы.
И даже финальная, самая напряжённая сцена, хороша в романе, в тексте, но никак не в кино. В ней Алёхин пытается «прокачать» подозреваемых, то понять, офицеры ли это советской армии или немецкие шпионы. Но ни он сам, ни зритель, до поры не знают, шпионы это или нет, и напряжения в сцене нет.
Итогом стало то, что первую попытку экранизации в 1975 году пресёк автор книги Владимир Богомолов, а фильм 2000 года, при том, что там были заняты актёры такого уровня, как Евгений Миронов, Владислав Галкин, Алексей Петренко, Александр Балуев, назвать удачным нельзя.
Хочется верить, что найдётся автор, который возьмёт на себя смелость и кардинально изменит сюжет, так что он станет более кинематографичным, и тогда это кино состоится. Пока та попытка, которая была сделана, не кажется удачной.
Яркий пример материала, который очень трудно поддаётся экранизации, даёт проза Сергея Довлатова. И причина та же – в ней очень мало действия, и всё, что нам рассказывает автор – это его переживания, его оценки людей и событий, его взгляд на мир. Не случайно Лев Лосев писал: «Если писатель – художник и только, тогда ни вера, ни знания, ни интеллектуальные способности не приходят ему на помощь. Всё, что имеется в его распоряжении, – это жизнь, которой он живёт, и слова. Довлатов принадлежал к этой относительно редкой породе писателей».
Для Довлатова важнейшим было слово, то единственное слово, которое подходило для передачи его впечатления, его чувств в данный момент. Вся его творческая жизнь была посвящена мучительным поискам этого слова. Попытки перенести эту паутину, игру звуков и слов на экран обречены.
И поэтому фильм 2018 года по повести Довлатова «Заповедник» оказался малоудачным. Да, авторы попытались адаптировать материал, но адаптировать не для экрана, а к нашему времени. Вместо советского писателя середины 1970-х годов, оказавшегося в жизненном тупике – его не издают, жена с дочкой собираются эмигрировать, на это всё накладывается проблема с алкоголем – вместо этого нам предложен пьющий рок-музыкант наших дней в исполнении Сергея Безрукова. Трудно ожидать, что такой герой вызовет сочувствие или даже хотя бы интерес.
Кроме того, перенос во времени оказался весьма механическим, и фильм оказался полным анахронизмов. Бутылки сухого вина в руках нынешних алкоголиков это совсем не то, что портвейн советского времени – пойло, ставшее символом своего времени.
В свою очередь, для современного зрителя совершенно непонятна тема отъезда жены и дочери главного героя за границу. Это в советское время решение о том, куда и когда вам ехать и ехать ли вообще, принимал могущественный ОВИР (Отдел виз и регистрации МВД). А сейчас-то в чём проблема? Уехали? И что? Надумаешь увидеть дочь – сядь в самолёт и лети за ними. И никакие рефлексии главного героя фильма ощущения трагедии тут не создадут.
А если говорить о языке Довлатова, то как передать языком кино вот это, относящееся к двум забулдыгам – хозяину дома, где жил Довлатов, и его приятелю: «Друзья направились в микрорайон, жизнелюбивые, отталкивающие и воинственные, как сорняки …».
И совсем уж от отчаяния авторы вкладывают ремарки автора в уста героев фильма, то есть герои на экране начинают комментировать свои поступки. У Довлатова написано: «Марков запихивал деньги обратно в пакет. Две-три бумажки упали на пол. Нагнуться он поленился».
В фильме же Марков в исполнении Гоши Куценко на всякий случай сообщает, что ему лень наклоняться за купюрой.
А корни проблемы, повторяю, в том, что проза подобного рода не создана для визуального воплощения. Она должна при чтении сама возникать перед вашим взором и играть, как музыка.
Правда, справедливости ради надо сказать, что одна экранизация Довлатова, мне показалась очень удачной. Это фильм «Комедия строгого режима» 1992 года. В истории использован сюжет из повести Довлатова «Зона». Это абсолютно абсурдный рассказ о том, как к годовщине Ленина лагерная администрация ставит силами заключённых спектакль о вожде мирового пролетариата.
Честно говоря, собираясь смотреть этот фильм, я был уверен в том, что зря потрачу время. И в итоге понял, что никогда так не ошибался. Что сделали режиссёры и авторы сценария Владимир Студенников и Михаил Григорьев? Они логически простроили и завершили сюжет – заключённый, который в пьесе играл Ленина (в этом фильме Виктор Сухоруков просто замечателен), как положено вождю, возглавляет подготовку к побегу, а затем и сам побег. У Довлатова этого нет.
Но в фильме всё заканчивается так же абсурдно, как абсурден и сам спектакль о Ленине в исполнении зеков – поезд, на котором они бегут, носится по кругу, приветствуемый лагерной администрацией.
Обязательно посмотрите этот фильм. Правда, Довлатов там в титрах не указан, но оставим это на совести авторов.
Есть ещё один разряд литературных произведений, которые являются не лучшей основой для экранизации. Постарайтесь воспринять это спокойно, но к таких книгам, на мой взгляд, относятся «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова.
Я очень хорошо помню тот восторг, которым смотрел и «Двенадцать стульев» Леонида Гайдая,
и «Золотого телёнка» Михаила Швейцера.
Но нужно понимать, что, как и миллионы зрителей, я следил не за тем, как развивается история, а за тем, как актёры играют персонажей, которых я создал в своём воображении много лет назад. Именно игра актёров сделала эти фильмы знаковыми, культовыми. Потому что за самим сюжетом, который нам заранее знаком и который, надо отдать должное, не является особенно захватывающим, мы не следим.
Я не говорю уже о том, что никому из героев мы не сопереживаем. Понятно, это плутовской роман, тут герой может быть обаятельным, но всё-таки плутом. Но Остап при всём его блеске остроумия и нахальства не особенно нам симпатичен. Воробьянинов, Балаганов, Паниковский – тем более.
Единственное, обидно, что в конце «Двенадцати стульев» Ильф и Петров зарезали Остапа. Руками Воробьянинова. Авторы уверяли, что решали его судьбу жребием, но не уверен, что это правда. Думаю, они просто не могли позволить, чтобы богатства генеральши Петуховой достались герою с отчётливым антисоветским душком.
Главная же проблема заключается в том, что эти романы писались как сатирические. Они были энциклопедией советской жизни рубежа двадцатых – тридцатых голов прошлого века. Однако эта эпоха с её реалиями ушла, оставив нам послевкусие в виде этих двух романов.
Есть ещё одна черта «Двенадцати стульев» и «Золотого телёнка» – это чудовищно труднопроизносимые реплики Остапа Бендера. Они восхитительны, но были написаны для чтения, а не для проговаривания. И нужно снять шляпу перед актёрами, которые с ним справились.
И здесь мы возвращаемся к тому, что Сэлинджер говорил о своём романе. «12 стульев» и «Золотой теленок» тоже «литературные» романы, хотя, наверное, и не в такой степени, как «Над пропастью по ржи», они не были созданы для экранизации.
Кстати, об экранизации Гайдая довольно грубо, за гранью приличий отозвался Григорий Козинцев, создатель «Гамлета» и «Короля Лира». Он сказал, что экранизация Гайдая – это «Написанная интеллигентами книга, пересказанная хамом».
Оставим сейчас вопрос о том, что каждый творец – обитатель стеклянного дома, которому не стоит кидаться в коллег камнями. Козинцев не мог не знать, насколько критически относился к его таланту постановщика гениальный Смоктуновский, как прохладно оценили его «Гамлета» и «Лира» другие режиссёры, в том числе и Тарковский.
Скажем о другом – киноведы расценивают эти слова Козинцева как доказательство того, что принадлежавшую к высокой культуре книгу Ильфа и петрова Гайдай интерпретировал с точи зрения низового сознания.
Просто прелестно! Но ведь такую претензию Козинцев не высказывал относительно экранизации «Золотого телёнка» Михаила Швейцера. А там нет и следа той самой высокой культуры, а есть талантливое переложение текста на изображение, но не более. А ведь «Золотой телёнок» гораздо сложнее и социально острее «12 стульев». В нём отзвуки социальной и политической борьбы, которая в скором будущем приведёт к Большому террору. Чего стоит только связанная с чистками советских учреждений от социально чуждых элементов фраза, которой в романе обменивались советские служащие: «Наделали делов эти Маркс с Энгельсом», которая в первом издании романа на самом деле звучала как: «Наделали делов эти бандиты Маркс и Энгельс».
Повторяю, романы «12 стульев» и «Золотой телёнок» не были созданы для экранизации. Но пока их снимали великие Леонид Гайдай и Михаил Швейцер, а играли прекрасные Сергей Юрский, Арчил Гомиашвили, Сергей Филиппов, Юрий Никулин, Савелий Краморов, Михаил Пуговкин, это имело право на существование.
Был ещё сериал «Двенадцать стульев» Марка Захарова 1976 года. Но это скорее театральная постановка, с рядом находок, но сказать, что он вошёл в историю отечественного кино, я не могу.
Когда же в 2006 году решили сделать сериал «Золотой телёнок», где текст книги просто фраза за фразой перенесли в кино, проект … ну, скорее даже просто не состоялся, чем оказался неудачным.
Продолжение следует ..
© Другов А.А., 2021